Украинское тело

Познание культуры любой народности — это важнейшее условие для ее понимания. При этом познание не требует определения, оно требует изучения. Если мы посмотрим на мир сегодня, то сможем выделить различные лингвистические группы. Я бы разбил их по категориям мышления.

Тайные языки— формируют глубинное мышление. Это языки символические, тантрические. Сюда, к примеру, относиться язык навахо.

Структурные языки — английский, немецкий.

Эмоциональные языки — итальянский, французский.

Языки общения — языки, которыми пользуется ограниченный круг людей для поддержания своего этноса (например, швейцарский диалект).

Тотемные языки — языки, определяющие связь с пространством, например, языки разных племен Африки, Полинезии, Латинской Америки.

Срединные языки — азиатские языки. Это тональные языки, состоящие при их восприятии сразу из целой комбинации. Я бы сказал так: здесь левое и правое полушария обрабатывают информацию одновременно.

Языки эфирного поля — арабский язык, турецкий.

Языки мышления — славянские языки.

Собственно, здесь я хочу показать усилия, которые закладываются в тех или иных языковых системах. Именно тут кроется проблема непонимания людей и доминирования английского мышления. То есть вопрос не в демократии, к примеру, или диктатуре, а в том, что немец или англичанин не могут понимать это так, как русский. Но и проблема русского очевидна: обладая способностью учитывать и познавать, так как его язык позволяет смотреть на вещи с разных сторон, в массе своей он не использует его по назначению.

Говоря об украинском теле, как раз интересно понимать, что в нем столкнулось несколько вариантов мышления. Грубо говоря, мы можем говорить о влиянии польского, венгерского, белорусского, болгарского, русского образа восприятия. То есть когда структурированное мышление накладывается на эмоциональное, и в нем нет срединного понятия, то получается этакий «коктейль Молотова». Ведь это определенное состояния напряжения, которое действует вопреки понятиям, которые мы можем определить.

То есть украинское мышление может сдвинуться в любом направлении в зависимости от той степени напряжения, которое вызывается теми или иными ситуациями. В спокойном состоянии оно вроде бы уживается внутри, но не делает украинское тело спокойным. Мы можем говорить о некотором лексическом сближении с тем или иным языком, но надо понимать, что нашу жизнь определяет наше поведенческое начало. А оно опирается на ту систему ценностей, которую задает мозг. И пока для всех не станет понятно, что единая система ценностей — это состояние нашего мозга, мы не сможем стать выше себя.

В украинском случае мы видим сложную конструкцию распада древнерусского языка, то есть одни файлы и конструкции заменяются другими. В результате в зависимости от разного эмоционального состояния возникает и разная форма поведения. То есть украинский язык имеет как свою силу, так и свою слабость, так как он требует не реакционности, а разумности. Но, опять-таки, разумность исходит из того, какой шкалой мышления мы пользуемся. И здесь вопрос, прежде всего, в образовании.

Пока мы не поймем, что культура — это способ погружения в себя, что это настройка себя на то пространство, которое нас устраивает, а не навязывание своей реакции на него другим, мы будем лишь выражать мнение той эмоциональной группы, которая имеет больше энергии и, соответственно, власти.

Сегодня я бы вообще ввел во всех институтах мира предмет «Изучение украинского тела», ведь посредством него мы можем увидеть очень важный момент — формирование внутреннего конфликта. Но это касается, так сказать, одной стороны медали. Когда человек живет во внутреннем конфликте, он все-таки ищет из него выход. Когда же внутренний конфликт дополняется еще и внешним, то это уже другое дело.

Изучение внутреннего конфликта всегда приведет нас к тому, как мы мыслим и почему мы мыслим именно так. Дальше уже можно изучать следствия. Причина же всегда кроется не в сознании, а в искусстве оперирования им. Здесь надо понимать, что даже произнося красивые слова, но находясь при этом в крайней степени возбуждения, мы лишь обслуживаем это возбуждение. Однако также необходимо осознавать, что возбуждение китайца, японца, американца, немца, француза или русского сильно отличается по степени обработки этого состояния. То есть одинаково возбудиться могут все, но вот поведенческий характер будет разный. Связано это с мышлением, а то, в свою очередь, с языком, на котором мы мыслим.

Возбуждение или повышает качество человека, или понижает, то есть на работу мозга, его сбалансированность и даже питание надо смотреть физически. Но все-таки важнейшим видом питания для нашего мозга является мышление, и тогда мы можем говорить о его слабости или силе, но самое главное, о его упорядоченности.

Да, конечно, человек, мыслящий на английском языке, не обладает силой мышления, но он обладает упорядоченным мышлением. Здесь можно много еще чего добавить, но я лишь хочу вскрыть проблему и указать на то, что все мы смотрим не в ту сторону.

А именно, если славянский язык (с разной степенью эмоциональности в зависимости от состояния человека) может на одно и то же событие выдать диаметрально противоположные определения, то немецкий, к примеру, нет. Если мы хотим находить общий язык общения с другими культурами, то мы должны либо говорить на их языке, либо на языке кода, либо на языке более высоких вибраций. В этом я бы привел пример, связанный с болгарами, которые по своему расположению и исторической миссии были упорядочены различными формулами мышления.

Украинское тело еще не упорядочилось, но тем оно, вероятно, и интересно. Может, надо изучать его, чтобы лучше понимать собственные проблемы? Иначе это будет выглядеть так, что русский врач — это всегда психолог, у которого много вариантов ответа, а немецкий, к примеру, — хирург, и оба они ставят диагноз больному — заболевание венерическими болезнями.

Украинское тело, между прочим, это тело, позволяющее вскрыть нарыв. Да, оно не сформировано, и это отвлекает его от многих понятий. Но всегда надо принимать данность и от нее отталкиваться, потому что данность — это наше с вами мышление на сегодняшнем этапе. Даже когда в наши дни ученый разгадывает тайный язык древности, разве он может передать значение сказанного, пользуясь современной формой мышления? Это возможно только в том случае, если он владеет языком кода, языком настройки.

Собственно говоря, идея написания данного блога заключалась в том, чтобы показать некий угол, на который не мешало бы обратить внимание ради собственного существования. К тому же, учитывая тот факт, что мы обладаем таким инструментом, как русский язык, который способен возбудить и мертвого. А вот дальше-то что делать?

Мимо нашего окна
пронесли покойника,
А у этого покойника
… выше подоконника?

То есть я хотел сказать: ставя вопрос, не спешите приклеивать к нему ответ.

 

Африканское тело Русское тело

 

Вопросы и ответы

В чем Вы видите различие одной языковой группы от другой? А именно языки — украинский, белорусский, польский, болгарский и т. д. от собственно русского языка. С одной стороны, даже при поверхностном взгляде заметно, что первые весьма близки (зная украинский, я понимаю остальные, но в тоже время мои друзья из России не могут понять даже украинский), с другой — русский язык генетически с ними связан (хотя в русском языке множество слов иностранного происхождения — романских и даже азиатских), но все же от них отличается (это легко заметить, взяв те же дни недели и месяцы).

То есть имеется связь, с одной стороны, с другой — есть очевидно различие. И вопрос: в чем отличия русского языка от этой группы языков (украинского, белорусского, польского, румынского, болгарского)? На что обратить внимание? Так как я владею русским и украинским, мне было бы интересно сравнить Ваше понимание и свои раздумья на этот счет.

Говоря о древнерусском, имеется введу, конечно, некая условная единица, чтобы привязаться к некой точки отсчета. Становление языка как такового опирается, в первую очередь, на восприятие. Все славянские языки опираются на то, как сознание реагирует на сказанное. Далее реакцию надо сопоставлять с мышлением, которое исходит, в первую очередь, от образования и опыта оперированием словом (например, соотнесем это с поэтичностью).

Помимо этого, славянские языки энергоемки и зависят от природы конкретного человека (пассионарности). То есть много условностей существуют для определения языка и искусства им оперировать. И здесь, конечно, начинается деление в восприятии. Именно в восприятии, а не понятии. Каждый славянский язык имеет свой ключ мышления, исходящий из того, на чем больше удерживает внимание человек. Если мы возьмем математический склад ума, то вообще не имеет значения, каким языком человек пользуется. А вот если литературный, то нужно разбираться с поэзией и философией.

Однако все эти форматы мышления уходят в прошлое, так как на смену приходит реакционное восприятие, не требующее осмысления, фокусировки, а требующее смены событий. И здесь, конечно, важно, у кого якорь лучше, чтобы не снесло в океан. И, конечно, здесь аналитика русского языка выигрышней, чем у более редакционного украинского, но уступает, скажем, болгарскому, по причине в первую очередь иного ритма культурологического существования.

То есть болгары ограничили себя более рассудительной формой, в отличие от русской, более эмоциональной. Польский язык — слишком ускоренный для разумного оперирования и несет в себе налет революционности, которому в противовес партизанский белорусский. К тому же влияние немецкого мышления не дает польскому языку достаточной гибкости. То есть вопрос о языке славянском, как, впрочем, о любом другом языке, комплементарный и надо его сначала разделить на язык бытовой и профессиональный, чтобы затем разобраться, как можно погрузить себя в осмысление его. Только вот кому, собственно, сегодня это надо, когда философия, поэзия и даже математика отошли на задний план, открыв дорогу бытовухе и революционности.

 

05 мая 2014

Отправить эту страницу другу


Share |
Имя:
Емаил:
Имя друга:
Емаил друга:
Сообщение:
Введите символы на картинке:
Введите символы на картинке


1553 |
| Alquimia

Вид для печати
top